художник

Статьи



«Стихии Сергея Федотова»

Фрагменты статьи Андрея Владимировича Толстого – доктор искусствоведения, действительный член Российской академии художеств, член президиума академии. Заместитель директора Государственного музея изобразительных искусств им. А.С.Пушкина:

«…важная для успеха черта личности Федотова, как и его искусства – это его темперамент, внутренний порыв, можно сказать – стихийность (в том смысле, что художник движим сильными эмоциями и даже страстями, которые выплескиваются на холсты мощными всплесками ярких красок и экспрессивной фактурой).»

«…в подавляющем большинстве произведений представляет стихийным оптимистом. Стихийным, потому что он интуитивно, внутренне, ощущает живую жизнь, которая бьется в самом на первый взгляд безнадежном ландшафте, самом глухом уголке заброшенного сада или самой медвежьей чаще мрачного леса.»

«Стихия мощного таланта Федотова охватывает каждое его творение. Ее сила так велика, что практически всегда, особенно в работах последних лет, эта стихия выплескивается за пределы холстов, хотя их крупные форматы, казалось бы, позволяют этой стихии места, где разгуляться. Стихия эта захлестывает и зрителя, который стоит перед работами художника и практически полностью растворяется в их красочной энергии.»

 

«Сергей Федотов – из России с любовью»

 

Фрагменты статьи Брюса Хиландера (Bruce Helander) – американский художник, известный куратор, член национального фонда искусств США, главный редактор журнала «The Art Economist». Его работы находятся более чем в 50 музеях мира, в том числе Музей Метрополитен, Музей Гуггенхайма, Бруклинский музей, Институт искусств Чикаго и т.д

«Любовь художника к живописи очевидна и раскрывается в полном погружении в магический мир, который сообщает его сюжетам пост-сюрреалистический транс с частицами узнаваемых форм, то входящих в наше сознание, то покидающих его.»

«Сергею Федотову нравятся сюжеты, которые могут подвергаться многократному художественному исследованию без повторов. Хорошим примером этому служат его уникальные колористические работы со сказочными названиями «Черный лес», «Весенний лес», «Дубовый лес». Эти необычные трактовки, соединяющие ветки деревьев с радужным ковром из ярких листьев, во многом и образуют тот элемент открытия, которого нет в работах других художников. В какой-то момент пред нами роща качающихся деревьев, а в следующее мгновение предметы исчезают, захлестнутые противоречивыми живописными поверхностями, поглощающими, как взрыв астероида, все временное и менее мощное. Одной из удивительнейших граней уникального стиля Сергея Федотова является создаваемая им неповторимая вихревая энергетика поверхности. Она позволяет зрительскому глазу свободно, на подсознательном уровне беспрепятственно протекать от одного края холста к другому по задуманному художником пути. Представляется важным и уместным подчеркнуть, что художник тщательно взвешивает каждый мазок кисти, выстраивая физическую и теологическую раскадровку, требующую твердой руки, двигающейся быстро и интуитивно.»

«Простая последовательность разнообразных знаков и импровизированных разнонаправленных жестов продолжает формировать мощную всеобъемлющую композицию, оставшуюся в памяти как первое дыхание весны. Эти многослойные поверхности полны страстных, решительных мазков, которые в полной мере используют каждую умышленную упавшую каплю, ломаную линию и гармоничное соседство переменчивых форм, таинственным образом соединяющихся вместе, как буквы в воскресном кроссворде, в итоге складываясь в слово «успех». Итак, художник, поэт, авантюрист, философ, физик и «иллюзионист», Сергей Федотов в конечном счете соединил разрозненные основополагающие этапы своей жизни и свернули их в один классический, завораживающе прекрасный цикл холстов.»

«Эти работы демонстрируют редкий талант, объединяющий эксцентрические, часто едва узнаваемые формы, со страстью и убежденностью, способным воспламенить вечный огонь, и при этом совершающие танец под главную мелодию маэстро, держащего все под контролем и открыто наслаждающегося оркестровкой гармонии, исходящей из собственной души.»

СЕРГЕЙ ФЕДОТОВ – ХУДОЖНИК.

Вечное движение

Неизменность мотивов – и многообразие нюансов.

Масштабность – и тонкая, изощренная работа с деталями.

Броская колористика – и жесткий каркас идеи.

Внешняя, демонстративная простота – и изощренно-сложная композиция и техника.

Сергей Федотов – художник, талантливый в полном смысле слова; художник заметный и замеченный. С 2001 года, когда состоялась первая его персональная выставка, он успел создать более тысячи полотен, получил заслуженное признание как среди ценителей изобразительного искусства, так и, что более важно, среди профессионалов и коллекционеров, с полным на то правом стоит в ряду тех, чье творчество определяет само лицо современной живописи. Его работы, с огромным успехом экспонировавшиеся не только в России, но и во многих странах мира, украшают отечественные и зарубежные музеи, висят в престижных частных собраниях.

Важно ли это?

И да, и нет.

Информация – всего лишь информация, она не дает даже относительного понимания того, что ЕСТЬ Сергей Федотов, - КРАЙНЕ необычный для современного российского изобразительного искусства художник, одновременно и глубоко оригинальный, и впитавший в свое творчество колоссальный культурный бэкграунд прошлого. Более того, творчество его одновременно и бесконечно национально, - и в то же время относится, вне всякого сомнения, к европейской и ориентальной живописной традиции.

Как такое возможно? Это кажется парадоксом, - но лишь для того, кому не хватает вдумчивости всмотреться в работы Сергея пристальнее.

Раннее творчество Федотова принято (с той или иной степенью уверенности) относить сначала к экспрессионизму, а потом - к экспрессионизму абстрактному. Однако чем более ярко проявляется талант художника, тем дальше он отходит как от предметности, так и от экспрессионистских решений, заменяя собственно экспрессионизм – экспрессией своего темперамента, проявляющегося в его работах с тем большей силой, чем они беспредметнее. Собственно, предметность – сама идея предмета – в последние годы стала тесна для Сергея, воплощающего в своих новых картинах мир не своего вИдения (или даже видЕния) окружающего мира, сколько идею представлений о нем, - идею, чаще всего возникающую спонтанно, но переносимую на холст долго, точно и кропотливо. (Не зря же художник известен тем, что любит дописывать свои картины уже прямо на вернисажах, - что может быть лучше, что делает зрителя более сопричастным процессу творчества?)

Это – философская живопись. Живопись умная, откровенно интеллектуальная. Она декоративна, - несомненно. Но броская декоративность в работах Сергея – не самоцель, а лишь средство выражения мысли, - мысли, всегда оказывающейся ключевой и лишь зашифрованной в буйстве красок – или подчеркнутой однотонности палитры.

Итак, - вернемся к новым работам Сергея.

Они поражают. Восхищают. Поначалу, даже несколько подавляют своей масштабностью и эстетическим совершенством. Их хочется рассматривать то с дальнего расстояния, - то, как можно ближе (расстояние в данном случае разительно меняет зрительское восприятие, - эффект, которого Сергей добивается при помощи как колористических, так и пластических решений, - но об этом чуть позже). Бурный пир красок и кажущаяся свобода композиции притягивают взгляд, - и ИДЕЯ каждой из работ постигается не сразу. Постепенно, однако, мы начинаем понимать принципы, по которым следует оценивать картины Федотова, - как бы вникаем в его непростой язык, оцениваем систему его кодировки символов. И внешняя беспредметность становится предметностью высшего порядка, - предметностью глубинной, духовной.

Зимний лес . Лес весенний, цветущий. Лес, сожженный пожаром. Медный лес древних легенд. Мы не видим конкретных его очертаний, - но в безошибочном подборе красок, в фантастической (тут Федотов просто не имеет себе равных) лепке богато лессированных красочных слоев, превращающего полотна Сергея в нечто, балансирующее на грани между живописным и пластическим искусством прозреваем, чувствуем каждую его ветку, каждый лист. Мотивы наслаиваются друг на друга, подобно пластам краски, - и так же сливаются в единую, тонкую и тревожную гармонию. Холодом спящей природы веет от синих, сероватых, лиловых тонов «зимней» серии, - удивительно, как Федотову удается, используя богатую красочную палитру холодных тонов в сочетании с изощренным наложением белого цвета, создавать произведения, кажущиеся, если смотреть на них с определенного расстояния, почти монохромными. «Весенняя» серия, напротив, - красочна и поэтична, композиция проявляется более открыто, нюансировка тона – редкий случай для Сергея – довлеет над фактурой, - собственно говоря, фактура как раз и используется, чтобы показать нежную игру красок пробуждающейся природы. Любопытно заметить, - в своих пейзажах художник визуальными выразительными средствами добивается той же «одушевленности» природы, той же сопричастности ее человеку, а человека – ей, которую старались выразить средствами вербальными мастера классической японской поэзии. Да и с ориентальными пейзажистами у абстракциониста Федотова – парадоксально много общего: и внешняя простота, за которой кроется колоссальная сложность исполнения, и пристальное внимание к детали, и привычка некоторой «отстраненности» от изображения. Художник НЕ НАВЯЗЫВАЕТ нам «готового» понимания своих работ, - он всего лишь подталкивает нас к пониманию собственному.

Совсем иные методы работы использует Сергей в «теплых» (чтоб не сказать «горячих») своих пейзажах – серия «Русское поле», «Потухший лес». Тут, напротив, краски – поющие, греющие, насквозь земные, переливающиеся колоссальным богатством коричневых, бронзовых, медных, рыжих и охряных оттенков, - полностью подчинены изощренной сложности пластических решений. Широкий мазок, несомненно, экспрессивен, слои наносятся друг на друга в кажущемся хаосе, - но за хаосом этим стоит сложный, выверенный порядок, четкая мысль, - и, более того, четкий ОБРАЗ. Образ передается через фактуру этих картин настолько явственно, что их хочется рассматривать с максимально близкого расстояния, снова и снова вникая в каждую из деталей, - более того, многослойность этих полотен достигает некоей физической, физиологической, чувственной притягательности, - кажется, если коснуться этих выпуклых красочных напластований пальцами, ощутишь под рукой жар еще не остывшего после лесного пожара дерева – или тепло нагретой солнцем ржи или пшеницы. В этих произведениях трепещет сама жизнь, - метафизически одухотворенная и одновременно первобытно-животная, в случая же «Потухшего леса» - еще и преисполненная таинственной мистической опасности. (Интересно: и история создания этой картины носит легкий мистический оттенок, - ведь идея ее создания пришла к Сергею ДО лесных пожаров прошлого лета, - не оттого ли и тлеет в ней, почти незаметно, легчайший огонек оккультного Знания?) Фантастический эффект, приближающий работы данной серии к скульптурным, а не живописным произведениям. Эффект этот, как и многое в живописи Федотова, выглядит естественным, практически спонтанным, - однако за спонтанностью стоит долгая и точная работа художника, достигающего эффекта «естественной» многослойности постоянным дописыванием, добавлением все новых уровней мазка.

К третьему направлению относятся «абстрактные пейзажи» Сергея, - и тут он достигает особенной высоты, добиваясь полного равновесия пластического и красочного, детали – и общего впечатления. Мотивы – как и всегда, чаще всего – горизонтальные, заявляются здесь четко и выразительно, переплетаются в единство цельной, богатой композиции, эмоциональный центр которой (как и визуальный, кстати) лежит обычно в верхней части полотна. Краски то багряно рдеют, то, напротив, вступают друг с другом в причудливую и изысканную игру тонких оттенков. Фактура, тоже сложная и многослойная, иногда подчиняется красочному решению, - иногда же, напротив, подчиняет его себе. Пуантилистская точность нанесения мазка, в сочетании с неизменно присущей Сергею сложной, «лепной» фактурой, создает, в сочетании с продуманным для каждого полотна индивидуально колористическим решением, редкий по выразительности эффект – эффект единства образа и восприятия его, слияния объективного с субъективным. Тут нам не предлагается уже даже минимальной точки отсчета – художник не обобщает и не конкретизирует, он требует от зрителя полноценного интеллектуального и духовного сотрудничества, заставляет принять одновременно и общее, и частное – то есть, попросту говоря, «увидеть то же, что видел он сам». Задача сложная, - однако, выполнимая. И то, как блестяще справляется с ней Федотов, снова подтверждает его славу художника – философа и интеллектуала.

На первый взгляд, в некоторое противоречие с остальными работами Сергея вступает единственное из представленных в данной коллекции полотен, где он изображает городской, урбанистический пейзаж, - «Москва-Сити». Однако чисто концептуально эта мрачная, суровая и в то же время ироничная картина, несомненно, вписывается в нынешнее направление творчества Федотова идеально, - именно за счет своего скупого и жесткого, очень мужского и мужественного саркастического юмора. Стилистически тут уместно говорить не о «чистой» абстракции и уж, конечно, не об абстрактном экспрессионизме, а, скорее, об абстрактном символизме. Вертикальные черные мотивы зданий-скал тревожно выступают из сумрачного фона, они тяготят, сдавливают, мешают дышать. Мир города-мегаполиса, холодный и дисгармоничный, вступает в противостояние с гармоничным даже в самых трагических проявлениях миром природы в почти эсхатологическое противостояние. Ни единого светлого пятна, плоскостное изображение, непривычный, нехарактерный для Сергея вертикальный мазок, скупость деталей – перед нами не полет многочисленных образов, а образ единый – и образ, одновременно и трагический, и сатирический. «Москва-Сити» - картина сильная, твердая, не оставляющая даже у самого наивного или неподготовленного зрителя сомнений в эстетической и даже этической позиции автора.

Волю своей фантазии и юмору совершенно иного порядка художник дает в инсталляциях и арт-объектах, - но тут уж речь идет о чистой творческой игре. Эстетизируется – причем остроумно, с лукавым задором – сам процесс творчества живописца. Палитры и тюбики из-под краски переживают череду комических метаморфоз, дабы обрести новую жизнь в качестве самодостаточных произведений искусства, - одновременно декоративного, пластического и визуального. Полет изображения Федотова совершенно беспределен, его чувство внутренней жизни предмета одновременно восхищает и забавляет, - а уж свой дар к выразительной, плотной фактуре и многослойности и свое своеобразное творческое веселье тут он проявляет в полной – и всегда неожиданной – форме…

Итог?

А… собственно, можно ли говорить тут о каких-то итогах?

Все просто: Сергей Федотов – один из интереснейших представителей современного абстракционизма, притом – не отечественного, а мирового – пришел к завершению очередного творческого этапа. По-новому увидел мир и его красоту – и помог нам сделать то же самое. Полностью отошел от экспрессионистских мотивов, характерных для более ранних периодов его творчества, ушел в более чистую абстракцию, вознес идею над средством выражения, достиг полного равновесия между цветом и фактурой. Таким – темпераментным и поэтичным, чувственным и ироничным философом - он видит себя – сейчас. Таким видим его мы. А вот куда позовет Сергея Федотова его талант дальше, - что он скажет нам еще? И, что не менее важно в творчестве этого живописца, сочетающего редкую сложность техники с полной свободой самовыражения, - КАК он это скажет? Этого не знает никто, - ни мы, ни сам Сергей.

Очевидно одно: Федотову есть, что сказать нам. Есть – и будет. Он идет вперед, он пребывает в постоянном, вечном движении. Мы же с удовольствием последуем за ним.

Нана Эрисгави
Февраль 2011


ФИГУРАТИВНЫЙ ЭКСПРЕССИОНИЗМ СЕРГЕЯ ФЕДОТОВА

Экспрессионизм можно назвать направлением, которое никогда не оставит зрителя равнодушным, поскольку обращается напрямую к эмоциям, чувствам и ощущениям, порой даже таким, о которых человек, созерцающий произведение, не подозревал. И если абстрактный экспрессионизм еще может требовать от зрителя дополнительной подготовки при восприятии, то стоит в произведении появиться хотя бы одному фигуративному, узнаваемому элементу, как контакт станет намного интенсивнее.

Собственно, и начинался экспрессионизм в первые годы ХХ столетия именно как фигуративное направление, достаточно вспомнить дрезденскую группу «Мост» и, в особенности, мюнхенское объединение «Синий всадник». Важнейшую роль в последнем играл наш знаменитый соотечественник Василий Кандинский, считавший, что «гармония цветов и форм должна покоиться на принципе взаимодействия с человеческой душой». Его ранние произведения как раз и можно причислить к фигуративному экспрессионизму (в отличие от более поздних, где Кандинский выступает как один из родоначальников абстракционизма, то есть беспредметного искусства). В них присутствует, с одной стороны, полнота жизни, движения, яркость красок природы, с другой – серьезная работа с формой, внимание к цветовым и тоновым сочетаниям, а также к особенностям зрительского восприятия.

Во многих своих произведениях Сергей Федотов придерживается именно принципа воздействия красок и форм на эмоциональное состояние зрителя. Порой достаточно только намека на то или иное состояние души художника, или впечатление, вызванное тем или иным событием или встречей, и перед нами картина, оказывающая достаточно сильное эмоциональное влияние.

В этом, по сути, и заключается главная цель творчества, - донести до зрителя тот самый исходный порыв, который стал побудительной причиной для создания картины. В этом случае жанр – портрет, пейзаж или натюрморт, - имеет второстепенное значение, являясь лишь оболочкой для передачи эмоционального состояния. Кроме того, все живописные произведения Сергея Федотова объединяет одно важное качество – способность добиться гармонии всех элементов картины, будь то формальные качества или общее впечатление, которое можно получить даже при беглом знакомстве с произведением. На эти картины хочется смотреть, не отрываясь, не переставая.


ТАШИЗМ (АБСТРАКТНЫЙ ЭКСПРИССИОНИЗМ)СЕРГЕЯ ФЕДОТОВА

Во второй половине ХХ века среди авангардистских направлений стал играть заметную роль абстрактный экспрессионизм, возникший в США. В европейских странах он имел свои вариации, отличавшие его от геометрической абстракции, которая, при всех своих несомненных достоинствах, все же является своего рода игрой ума, однако при этом вряд ли способна вызвать эмоциональный отклик у зрителей.

Ташизм (от французского слова «tache», то есть «пятно») считается европейским вариантом абстрактного экспрессионизма. Оба эти направления объединены доминированием авторского жеста, эмоции, которая водит рукой художника, а также обращением к бессознательному: автор никогда не знает, что получится в итоге, всецело отдаваясь воле случая и лишь в общих чертах гармонизируя сочетание пятен и линий на холсте.

Вариантов ташизма, как и абстрактного экспрессионизма, немало: каждый автор со свойственной ему манерой привносит что-то свое: это могут быть чередование определенных элементов, цветовых сочетаний, пятен, фактуры, словом, всех частей абстрактной живописной композиции. Более того, ташизм немыслим без предельно индивидуализированного авторского начала, несмотря на то, что речь идет о беспредметном искусстве. Ведь каждый след, оставленный художником, каждое зафиксированное движение его кисти, как отпечатки пальцев, сугубо индивидуальны.

Здесь, кроме того, работает интуиция художника, которая помогает ему, освободившись от контроля со стороны рационального мышления, проникнуть в глубинную суть вещей еще до того как они приобретают узнаваемую форму. Нередко в подобные абстрактные работы проникают отголоски предметного мира, но здесь они подвергаются максимальному обобщению, чтобы никакие узнаваемые формы не отвлекали от главного: создаваемой на холсте гармонии цвета и формы.

Картины Сергея Федотова, написанные в направлении, близком ташизму, могут по праву считаться его достойными образцами. Зритель волен по-разному интерпретировать увиденное – это входит в правила восприятия абстрактной картины. Более того, это очень важный процесс, побуждающий зрителя к сотворчеству и тем самым обогащающий его внутренний мир. Ведь многоуровневое «прочтение» абстрактного произведения, его ярко выраженная неоднозначность, повышенная эмоциональность, которую нередко сравнивают с эффектом воздействия музыки, - все это способствует формированию у зрителей остроты чувств, внимательности и чуткости.


ХУДОЖНИК Сергей Федотов.
АБСТРАКТНЫЕ ФОРМЫ СТАРОГО ИСКУССТВА И СОВРЕМЕННАЯ АБСТРАКЦИЯ.

Представляя на суд требовательного зрителя тот или иной проект, Галерея Валентина Рябова стремится в первую очередь к тому, чтобы показать мастеров, чьё Имя определяет сегодняшнее лицо современного искусства.

Сергея Федотова, чья первая персональная выставка состоялась в 2001 г, сегодня можно причислить к наиболее ярким представителем современного абстрактного беспредметного искусства. Его творческая манера, со всеми характерными для абстрактной живописи чертами, тем не менее, оказывается и индивидуальной, и узнаваемой. При всей содержательности и концептуальности творчество Федотова поражает своей экспрессией и масштабностью.

Кажущаяся беспредметность в его работах соседствует с глубокой философией, необузданное буйство красок—с хрупкостью образа, широта и импульсивность мазка — с оригинальностью  прорисовок. Поражает работоспособность художника.  За неполные 6 лет создано более 1000 живописных полотен, которые экспонировались в разных частях Земного шара. И неизменно выставки картин Сергея Федотова имели огромный успех.

Из этических соображений мы не публикуем весьма обширный список коллекционеров и почитателей творчества художника,  которые имеют в своих собраниях полотна Сергея Федотова.
Галерея Валентина Рябова, представляя выставку новых работ художника, не сомневается, что она привлечет внимание,  как специалистов, так и поклонников абстрактной и традиционной живописи и найдет живой отклик у самих широких сдоев зрительской аудитории.

ИСКУССТВОВЕДЧЕСКАЯ СПРАВКА

Абстракционизм (лат. abstractio — удаление, отвлечение)  - беспредметное нефигуральное искусство – форма изобразительной деятельности, не ставящая целью имитацию или отображение визуально воспринимаемой реальности .Абстрактная живопись, графика, скульптура исключают ассоциации с узнаваемыми предметами.

Истоки абстрактной живописи и время создания первой абстрактной картины не установлены. С уверенностью можно говорить о том, что между 1910 и 1915годами многие европейские художники пробовали себя в беспредметных, нефигуральных композициях (в живописи, рисунке, скульптуре). Среди них: Р. Делоне, М.Ф. Ларионов, Ф. Пикабиа, Ф. Кушка, П. Клее, Ф. Марк, А.Г. Явленский, У. Бочиони, Ф. Маринетти, и д.р. Самые оригинальные и известные – В.В. Кандинский, П. Мондриан, К.С. Малевич.

С середины XIX в. Живопись, графика, скульптура, обращаются к тому, что недоступно, непосредственному изображению. Все более интересно разворачиваются поиски новых изобразительных средств, способов стилизации, повышенной экспрессии, универсальных символов, сжатых пластичных формул.  С одной стороны, это направленно на отображение внутреннего мира человека – его эмоциональных и психологических состояний, с другой – на обновление видения предметного мира. В 1900-е годы открытие – в начале в Испании, а потом и во Франции- первобытного и чуть позднее традиционного («примитивного») искусства решительно меняет представление о значении условных форм в изобразительном искусстве.

Возможности цвета, раскрытые французскими импрессионистами, с выходом живописи в абстракцию были развернуты еще шире.

Живопись – это процесс, мир открытых возможностей – остановленных мгновений, явления вожделенных образов, приключений, конфронтации, размышлений,  освобождения от избыточности, восполнение недостаточности, это акт самоутверждения и прямая проекция интуиции, демонстрация мастерства и возможность открытий. Особенно хорошо это знают те, кому посчастливилось, войдя в мир абстрактной живописи, свободно реализовать эту возможность.

Абстрактное искусство – самый доступный и благородный способ запечатлеть личное бытие, причем в форме, подобной факсимильному оттиску. В то же время это прямая реализация свободы.

Арт-критик Валентин Рябов